В лечении заболеваний сетчатки имеет значение не только какой препарат мы вводим, но и куда именно он попадает.
«Будущее терапии сетчатки — это уже не просто новые препараты, а их сочетание с принципиально новыми подходами к адресной доставке в ткань-мишень».
Большинство препаратов для лечения диабетического макулярного отека (ДМО) сегодня вводят в стекловидное тело.
Новая же технология Everads предлагает другой путь, а именно доставлять лекарство в супрахориоидальное пространство, расположенное между склерой и сосудистой оболочкой глаза.
Первые результаты применения устройства у человека опубликованы в 2026 году в Ophthalmology Science.
В чем идея?
Everads Injector использует тонкую иглу и специальный тупой тканевой сепаратор.
Вход осуществляется тангенциально, посредством чего создается небольшой канал между склерой и хориоидеей, после этого введенный препарат распространяется по супрахориоидальному пространству в направлении заднего отдела глаза.
То есть принцип можно сформулировать таким образом: не увеличивать количество лекарства, а попытаться доставить его ближе к ткани, которую необходимо лечить.
Причем технология потенциально позволяет доставлять не только растворы, но и суспензии, более крупные частицы и другие лекарственные формы.
Что показало первое исследование?
В пилотное исследование вошли всего 10 пациентов с диабетическим макулярным отеком, недостаточно ответившим на предшествующее анти-VEGF-терапию (VEGF — сосудистый эндотелиальный фактор роста). Каждому пациенту однократно ввели 4 мг триамцинолона ацетонида (глюкокортикостероид, синтетический гормон с мощным противовоспалительным, противоаллергическим, иммунодепрессивным и антипролиферативным действием). За шесть недель наблюдения центральная толщина макулы уменьшилась примерно на 135 мкм, а максимально корригированная острота зрения улучшилась в среднем на 11,4 буквы ETDRS (Early Treatment Diabetic Retinopathy Study — исследование раннего лечения диабетической ретинопатии).
Серьезных осложнений, связанных с устройством, зарегистрировано не было. Внутриглазное давление (ВГД) в течение короткого периода наблюдения оставалось стабильным.
Результат интересный.
Но 10 пациентов и 42 дня наблюдения — это доказательство осуществимости самой технологии, а не доказательство ее долгосрочного преимущества перед существующим лечением.
Почему супрахориоидальная доставка вообще нам интересна?
Отдельный метаанализ 11 исследований, включивший 411 глаз с ДМО, показал, что супрахориоидальное введение триамцинолона сопровождается значимым уменьшением толщины макулы и при этом в объединенном анализе не было статистически значимого повышения ВГД. В некоторых исследованиях эффект сохранялся 6–12 месяцев. Однако улучшение остроты зрения в объединенном анализе статистической значимости не достигло. И это уже важная оговорка, что данные относятся к самому супрахориоидальному пути введения, а не доказывают аналогичную долговременную эффективность конкретно Everads.
Возможно, главное применение еще впереди. Наиболее интересен Everads даже не только применительно к ДМО. Супрахориоидальное пространство может стать своеобразным и лучшим транспортным коридором к заднему сегменту глаза.
Если безопасность и воспроизводимость технологии подтвердятся в крупных исследованиях, через этот путь потенциально можно будет доставлять препараты длительного действия, суспензии и в перспективе некоторые виды генной и клеточной терапии.
Для меня здесь самое интересное не триамцинолон, он хорошо известен офтальмологам много лет. Новизна заключается в другом — мы пытаемся изменить географию доставки препарата внутри глаза. Это как перейти от доставки грузов по городу в час пик к отдельной выделенной полосе. В офтальмологии это принципиально важно. Между местом введения препарата и патологической тканью существуют анатомические барьеры, и чем точнее мы можем доставить действующее вещество к мишени, тем потенциально меньше препарата потребуется.
Десять пациентов — это очень небольшая группа, а шесть недель — это очень короткий срок. Особенно когда речь идет о кортикостероиде, для которого нас интересуют не только раннее уменьшение отека, но и внутриглазное давление, состояние хрусталика, необходимость повторных введений и отдаленная безопасность.
Поэтому сегодня я бы говорил не о новом лечении ДМО, а о первом клиническом подтверждении работоспособности нового пути доставки.
И именно здесь технология может оказаться значительно интереснее одного заболевания. Если мы научимся безопасно и воспроизводимо попадать в супрахориоидальное пространство и обеспечивать широкое распространение препарата к заднему полюсу, возникает целая платформа.
Сегодня — триамцинолон. Завтра это может быть препарат длительного действия. В дальнейшем, совершенно другие молекулы и, возможно, некоторые генетические технологии. То есть меняется не столько лекарство, а сколько маршрут, по которому мы доставляем вещество к сетчатке.
«В этой работе меня больше всего заинтересовал не новый препарат. Этот препарат нам как раз хорошо известен, а заинтересовал новый путь его доставки. В современной офтальмологии мы все чаще понимаем, что важно не только чем лечить, но и насколько точно мы можем доставить лекарство к ткани-мишени. Первые десять пациентов показывают, что технология осуществима и заслуживает дальнейшего изучения. Но до вывода о ее преимуществах еще необходимы большие сравнительные исследования и длительное наблюдение. Если они подтвердят безопасность и эффективность такого доступа, супрахориоидальное пространство может стать не просто новым способом введения триамцинолона, а полноценной платформой доставки лекарств к заднему сегменту глаза.»
Профессор В.В. Куренков