Можно ли во время операции по поводу катаракты имплантировать искусственный хрусталик, который не только восстанавливает прозрачность оптической системы глаза, но и в течение нескольких лет самостоятельно высвобождает лекарственный препарат?
Американская компания SpyGlass Pharma разрабатывает именно такую технологию.
Система с биматопростом и интраокулярной линзой (BIM-IOL) объединяет монофокальную интраокулярную линзу с миниатюрными резервуарами, содержащими биматопрост – препарат, применяемый для снижения внутриглазного давления при глаукоме.
В октябре 2026 года разработчики представили результаты четырехлетнего наблюдения первых пациентов, которые оказались весьма обнадеживающими.
Как работает лечебная интраокулярная линза?
Особенность BIM-IOL заключается в размещении двух небольших силиконовых резервуаров с биматопростом в области соединения оптической части линзы с ее гаптическими элементами.
Таким образом, лекарственная система располагается за пределами центральной оптической зоны и не требует нанесения препарата непосредственно на поверхность, через которую проходит свет.
После имплантации интраокулярной линзы (ИОЛ) в капсульный мешок хрусталика биматопрост постепенно высвобождается во внутриглазную жидкость, обеспечивая продолжительное гипотензивное действие.
Разрабатываемая для клинического применения модель рассчитана на высвобождение препарата в течение трех лет.
Предполагается, что это позволит пациентам с катарактой и открытоугольной глаукомой существенно уменьшить потребность в ежедневных гипотензивных каплях.
Что показали исследования?
В первом пилотном исследовании участвовали 24 пациента с катарактой и преимущественно начальной или умеренной первичной открытоугольной глаукомой.
К концу третьего года наблюдения среднее снижение внутриглазного давления составило около 37%, а 95,2% пациентов, завершивших наблюдение, не нуждались в дополнительных гипотензивных каплях.
В октябре 2026 года компания представила результаты уже четырехлетнего наблюдения.
Снижение внутриглазного давления сохранялось на уровне 37%, а 86% пациентов продолжали обходиться без ежедневной местной гипотензивной терапии.
Все имплантированные линзы сохраняли стабильное положение. Связанных непосредственно с исследуемой системой серьезных осложнений в этой небольшой группе зарегистрировано не было.
Однако необходимо учитывать, что это пилотное исследование без контрольной группы, а все участники предварительно продемонстрировали ответ на аналоги простагландинов.
Означает ли это, что глаукому теперь можно лечить без капель?
Пока говорить об этом преждевременно.
BIM-IOL остается экспериментальной системой и еще не одобрена Управлением по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) для широкого клинического применения. В настоящее время продолжаются исследования III фазы.
Кроме того, снижение внутриглазного давления не означает устранения самой глаукомы. Пациентам по-прежнему необходимо наблюдение за состоянием зрительного нерва, полями зрения и динамикой заболевания.
Тем не менее технология представляет большой интерес, поскольку позволяет объединить восстановление зрения после удаления катаракты с длительной лекарственной терапией глаукомы.
Для меня эта разработка представляет особый интерес, поскольку сама идея использовать имплантируемую интраокулярную линзу не только для оптической коррекции, но и для доставки лекарственных препаратов возникла достаточно давно.
В свое время мы с коллегами и специалистами-химиками также рассматривали возможность создания интраокулярной линзы, на поверхность которой наносились бы небольшие количества противовоспалительного и антибактериального препаратов.
Предполагалось, что после имплантации лекарственные вещества будут постепенно высвобождаться и оказывать необходимое терапевтическое действие в раннем послеоперационном периоде.
Однако в процессе обсуждения возникла принципиальная проблема.
Нанесение лекарственного покрытия непосредственно на поверхность оптической части ИОЛ могло изменить ее свойства, повлиять на качество проходящего света и создать дополнительные вопросы биосовместимости и стабильности высвобождения препаратов.
Именно поэтому от реализации этой идеи мы тогда отказались.
В разработке SpyGlass Pharma мне особенно понравилось, что исследователи пошли другим путем.
Они разместили лекарственные резервуары не на оптической поверхности, а в области соединения оптической части с гаптическими элементами, сохранив центральную оптическую зону свободной.
На мой взгляд, именно это конструктивное решение представляет значительный интерес.
В офтальмологии давно существует проблема длительной и контролируемой доставки лекарственных препаратов к необходимым тканям глаза.
Причем она касается не только глаукомы.
Мы также рассматривали возможность создания специальной лечебной контактной линзы, содержащей одновременно противовоспалительный и антибактериальный препараты.
Предполагалось, что после операции такая линза могла бы выполнять несколько задач – обеспечивать постепенное поступление лекарственных веществ, дополнительно защищать глазную поверхность и послеоперационную рану, а также способствовать ее механической защите и поддержанию герметичности. Разумеется, такая линза не могла бы заменять полноценное хирургическое закрытие разреза.
Но для любого подобного решения возникает целый комплекс вопросов.
Как обеспечить стабильную концентрацию лекарственного вещества? Как избежать его чрезмерного высвобождения в первые часы после имплантации? Как сохранить биосовместимость материала и не нарушить оптические свойства линзы?
И самое главное – как убедиться, что подобная система безопасна на протяжении всего периода нахождения в глазу?
Поэтому я считаю, что сама идея лечебной ИОЛ не является принципиально новой. Гораздо важнее то, насколько успешно удалось решить эти технологические проблемы.
Представленные результаты действительно выглядят обнадеживающе.
Однако я бы обратил внимание на небольшое количество пациентов и особенности их отбора.
В исследовании участвовали преимущественно пациенты с начальной и умеренной глаукомой, у которых ранее уже был подтвержден положительный ответ на препараты простагландинового ряда.
Поэтому переносить полученные результаты на всех пациентов с глаукомой нельзя.
Для меня также важно понять, насколько стабильно сохраняется концентрация биматопроста, что происходит с системой после завершения периода высвобождения лекарства и какова ее длительная биосовместимость.
Ведь интраокулярная линза устанавливается на многие годы, а лекарственное действие имеет ограниченную продолжительность.
Еще один вопрос – можно ли будет в дальнейшем использовать дополнительные методы лечения глаукомы, если достигнутого снижения внутриглазного давления окажется недостаточно.
И, конечно, необходимо оценивать не только тонометрические показатели, но и длительную сохранность зрительных функций.
«Для меня разработка SpyGlass Pharma интересна еще и потому, что много лет назад мы сами обсуждали подобные подходы к созданию интраокулярных линз, способных одновременно выполнять оптическую и лечебную функции.
Мы рассматривали возможность нанесения на поверхность искусственного хрусталика противовоспалительных и антибактериальных препаратов, которые постепенно высвобождались бы после операции.
Но тогда мы столкнулись с вопросами безопасности лекарственного покрытия и сохранения оптических свойств ИОЛ, поэтому не стали продолжать эту разработку.
Здесь исследователи нашли другое конструктивное решение, разместив лекарственные резервуары вне оптической зоны линзы.
На мой взгляд, это очень интересный подход, поскольку позволяет разделить две функции – оптическую и лекарственную, сохранив их в одной имплантируемой системе.
Особенно важно, что первые результаты показывают возможность достаточно длительного снижения внутриглазного давления без ежедневного применения капель.
Но я бы пока не говорил о том, что проблема лечения глаукомы таким способом решена.
Необходимо убедиться в длительной безопасности материала, стабильности высвобождения препарата и возможности дальнейшего лечения пациента после завершения действия лекарственной системы.
Для меня сама идея многофункциональной интраокулярной линзы представляется весьма перспективной. Причем речь может идти не только о гипотензивных препаратах, но и о других лекарственных веществах, которые необходимы в определенные периоды после хирургического вмешательства.
Поэтому мне было бы интересно изучить эту разработку более подробно и в дальнейшем, при наличии необходимых разрешений и подтвержденной безопасности, рассмотреть возможность ее клинического применения в нашей клинике.
Я считаю, что будущее подобных технологий связано не просто с созданием нового искусственного хрусталика, а с разработкой имплантируемых систем, которые способны одновременно восстанавливать оптические функции глаза и обеспечивать длительное контролируемое лечебное воздействие».
«Мы давно научились создавать искусственные хрусталики, восстанавливающие оптические функции глаза. Следующий этап – разработка интраокулярных линз, которые одновременно смогут обеспечивать контролируемое лекарственное воздействие, не нарушая качества зрения».