Идея пересадить человеку целый глаз снова становится предметом серьезного научного обсуждения — и на этот раз за ней стоят значительные государственные ресурсы.
Агентство перспективных исследовательских проектов в области здравоохранения США (ARPA-H) запустило программу THEA (Transplantation of Human Eye Allografts), цель которой — сделать трансплантацию целого глаза клинически реальной. Одновременно Стэнфордский университет реализует проект VISION с финансированием 56,2 млн долларов, направленный на решение ключевых научных проблем, стоящих на пути к этой операции.
Эти события происходят на фоне резонансного случая 2023 года: хирурги Нью-Йоркского университета (NYU Langone) впервые в истории успешно пересадили человеку донорский глаз вместе с частью лица. Пациент выжил. Пересаженный глаз прижился и сохраняет кровоснабжение. Зрение, однако, не восстановилось.
В чем состоит главная проблема?
Операция NYU Langone стала важнейшим хирургическим достижением. Но она же наглядно показала: даже если глаз приживается анатомически, это еще не означает восстановления зрения.
Центральная проблема — зрительный нерв. Это структура центральной нервной системы, и в отличие от периферических нервов она не обладает способностью к регенерации после пересечения. Именно поэтому при трансплантации глаза — когда зрительный нерв неизбежно пересекается — зрительные сигналы не могут достичь головного мозга, даже если сам глаз продолжает нормально функционировать.
Эта проблема хорошо известна офтальмологам и нейробиологам. На её преодоление направлена значительная часть исследований в рамках обеих программ.
Она возникала периодически — всякий раз, когда хирургия или иммунология делали очередной шаг вперед. И каждый раз упиралась в одну и ту же стену: зрительный нерв.
То, что сейчас происходит с THEA и VISION, отличается от предыдущих волн интереса прежде всего масштабом финансирования и институциональной поддержкой. Это уже не отдельные энтузиасты — за проектами стоят государственные агентства и ведущие университеты.
Именно это, по моему убеждению, является ключевым условием. Пока мы не научимся надежно восстанавливать проводимость по пересеченному зрительному нерву, разговор о функциональном зрении после трансплантации глаза будет оставаться теоретическим.
Операция NYU Langone 2023 года это наглядно подтвердила: глаз прижился, кровоснабжение сохранено, но зрения нет. Потому что нерв не регенерировал. Это не неудача хирургов — это физиологический барьер, который пока не преодолен.
А не в самой трансплантации как таковой. Если в рамках этих программ удастся найти воспроизводимый способ восстановления зрительного нерва, это изменит подходы к лечению целого ряда заболеваний — глаукомы с необратимым повреждением нерва, травм зрительного нерва, некоторых форм неврита.
Поэтому я слежу за THEA и VISION с большим интересом. Не потому что считаю трансплантацию целого глаза задачей ближайших лет. А потому что научные инструменты, которые будут созданы в ходе этих программ, могут оказаться важнее конечной цели.
«Идея трансплантации целого глаза периодически возвращается в офтальмологическую дискуссию — и всегда упирается в один и тот же вопрос: что делать со зрительным нервом. Это структура центральной нервной системы. Она не регенерирует. Операция в NYU Langone была хирургически выдающейся, но зрение не восстановилось именно по этой причине — не потому что что-то пошло не так, а потому что мы пока не умеем восстанавливать нерв. Если программы THEA и VISION приблизят нас к решению этой задачи — это будет огромным шагом вперед. Не только для трансплантологии, но и для лечения глаукомы, травм зрительного нерва и многих других состояний.»
Профессор В.В. Куренков